Нерешённая проблема Перестройки

30.05.2015

Члены «Горбачёв – фонда» и «Комитета гражданских инициатив» презентовали доклад «Ценности Перестройки в контексте современной политики», в котором предлагают начать Перестройку №2 для вывода России на устойчивый путь развития и возвращения стране утраченной демократической альтернативы. Действующая власть и идеологи Перестройки №2 должны учесть главный урок той самой горбачёвской Перестройки, чтобы не прийти к тому же результату, к которому в 1991 году пришёл Горбачёв.

23 апреля 1985 года на пленуме ЦК КПСС Михаил Горбачёв объявил начало реформ с целью ускорения социально – экономического развития СССР. В связи с тридцатилетием этого безусловно важного исторического события появилось много материалов с анализом теперь уже долгосрочных итогов Перестройки. Однако большинство сделанных авторами выводов относится к самому Горбачёву и недолгой эпохе его руководства. И никак не соотносятся с днём сегодняшним. Хотя определённые параллели явно напрашиваются.

Начиналась Перестройка, что называется, не от хорошей жизни. Называя вещи своими именами, можно констатировать: в 1985 году экономика и всё общество в СССР оказались на грани серьёзного системного кризиса. Вот только некоторые данные. К началу 70-х годов рост советской экономики замедлился, страна стала заметно отставать от ведущих экономически развиты стран мира. С 1970 по 1984 г. доля СССР в мировой экономике снизилась почти в два раза с 12,8% до 7,2%. Чистый ежегодный импорт продукции сельского хозяйства к 1984 году по отношению к 60-м годам вырос более чем в 25 раз и составил 17 млрд. долларов. Страна не могла обеспечить себя продовольствием и вынуждена была его импортировать во всё возрастающих масштабах. Если в 60-е годы чистый экспорт зерна из СССР составлял до 500 млн. долларов, то уже в 70-е годы СССР стал чистым импортёром, а в 1984 году чистый импорт вырос до 6,6 млрд. долларов. Сейчас такое уже трудно представить, но в социалистической экономике СССР на потребительском рынке всегда был дефицит. В период с 1970 по 1985 год величина неудовлетворённого спроса населения выросла в 3,5 раза и достигла уровня 7,8% ВВП. Что грозило потерей социальной стабильности.

Возможности разрешения экономических трудностей за счёт экспорта углеводородного топлива перед началом Перестройки сокращались из-за падения цен нефти и снижения добычи. Так экспорт нефти с 1980 по 1984 год снизился на 5% с 84,8 млн.т. до 80,6 млн.т. при снижении цены на мировом рынке с 39 долл. за баррель до 35 долл. за баррель. Становилось очевидно, что справиться с экономическими трудностями без общественных и экономических реформ было невозможно. И Горбачёв эти реформы начал. Начал вовсе не для того, чтобы развалить СССР, а пытаясь сохранить страну и вдохнуть в советский проект новую жизнь. С высоты прошедших лет сама идея выглядит утопичной. Но если бы Горбачёв не начал Перестройку, крах СССР всё равно был бы неминуем.

Начальная концепция реформ находилась в рамках действовавшей на тот момент социалистической парадигмы. Авторы реформ видели выход в возврате к, так называемым, ленинским принципам, в отказе от наиболее одиозных элементов тоталитарной политической системы, введении элементов гласности и плюрализма. Повышение степени общественной свободы в совокупности с введением материальной заинтересованности коллективов предприятий в результатах труда должны были привести к интенсификации производства и ускорению экономического роста.

Время показало наивность такой концепция Перестройки. Советская система держалась за счёт идеологически обусловленного насилия и централизованного распределения экономических ресурсов между республиками и предприятиями. Значительную роль в экономике СССР играли привилегии социальных элит и коррупционные отношения. Крах финансовой системы, рост степени общественной свободы, дискредитация советских государственных институтов из-за справедливой критики системы коррупции и привилегий разрушили основы советского государства. Как только исчезло насилие тоталитарной системы, произошёл распад СССР.

Одна из претензий к Горбачёву состоит в якобы неправильно выбранной им последовательности реформ. В качестве альтернативы предлагается опыт Китая, занявшегося строительством рыночной экономики в рамках прежней политической системы. Однако возможность такого пути для СССР была потеряна в середине 70-х вместе с отказом от реформ, проводимых ещё Косыгиным. Закостенелое партийное и государственное руководство СССР после событий 1968 года в Чехословакии посчитало невозможным отступление от коммунистической доктрины построения экономики. А энергетический кризис, рост цен нефти и газа и открытие в 1973 году новых месторождений дали возможность роста энергетического экспорта и создали иллюзию решения экономических проблем. С тех пор проведение кардинальных экономических реформ без смены партийного руководящего аппарата было невозможно. Даже крайне осторожные меры, предусмотренные программой Перестройки, встречали ожесточённое сопротивления большей части партийного и государственного аппарата, непонимание значительной части населения. В силу чего именно политическая реформа стала для Горбачёва приоритетом.

Ответ на вопрос о главных достижениях и неудачах Перестройки нужно искать, отталкиваясь от недавнего высказывания самого Горбачёва. Он посчитал, будто Перестройка потерпела неудачу из-за того, что её прервали. Выходит, автор Перестройки до сих пор не отдаёт себе отчёт в закономерности развала СССР и прекращения реформ по его сценарию. Значит, начиная Перестройку, он не имел реального и выполнимого плана общественных преобразований. Он пробил брешь в стене жёсткой, догматичной, неспособной к переменам системы. А дальше процесс разрушения нарастал лавинообразно. Горбачёв вынужден был следовать за этим процессом, ища компромиссы и сглаживая слишком резкие действия. Пока дело не дошло до отчаянного путча ГКЧП и Беловежских соглашений.

Явным успехом Перестройки можно считать предоставление советскому обществу объективно необходимой ему свободы. А также - сравнительную безболезненность распада СССР. Если бы Горбачёв начал следовать коммунистическим догмам и защищать советскую империю так, как это делал в Югославии Милошевич, мы бы получили долгие годы разрушительной гражданской войны. Причём, в отличие от Югославии, с применением ядерного оружия.

Но есть в истории Перестройки и нерешённая проблема, актуальная для нас спустя 30 лет. В обществе правового нигилизма, для которого ценности прав и свобод человека не являются приоритетом, сами собой не формируются демократические институты, подменяющие жёсткую конструкцию тоталитарного государства. Формирование реально действующих демократических институтов возможно только в результате изменения общественного сознания. Требуемые изменения общественного сознания возможны либо в результате мощной социальной катастрофы, связанной с переживанием важного исторического поражения, либо в результате непопулярных, долгих и последовательных реформ сверху. Пример и того, и другого – послевоенная история Японии. В России похожие условия сложились уже после распада СССР и поражения в холодной войне.

Но сделав исторический зигзаг, спустя 30 лет, теперь уже в новой России мы возвращаемся к системным ограничениям прав и свобод, к изоляции от цивилизованного мира, втягиваемся в новый глубокий системный кризис. Опыт Перестройки говорит нам, что жёсткое и идеологизированное государство, построенное на абсурдных запретах и муляжах демократических институтов, неспособно к адаптации и реформированию. Рано или поздно такое государство, столкнувшись с экономическими и социальными трудностями, обречено на разрушение.